Прибывая в далёкие страны

Когда после двадцати восьми дней атлантического перехода мы наконец увидели берег Тобаго, возникло чувство дискомфорта. Берег казался диким и полным опасностей. Мы не могли понять где находится порт и не осмеливались приблизиться чтобы найти его. Неизвестно почему, после стольких дней ожидания земли, теперь когда она была рядом, вызывала у нас неожиданное беспокойство. Мы не смогли решиться. Подход казался слишком сложным. Просто приближение вызывало неосознанную тревогу. Мы оставили Тобаго, повернули в море и шли ещё два дня, пока в грозу, практически при нулевой видимости не вошли в канал ведущий в Порт оф Спейн, столицу Тринидада.

Лило как из ведра и всё вокруг было серым. С трудом нашли таможенный причал и только сошли на берег, как таможенник сразу же велел мне снять кольцо, потому что могло быть опасным носить его на пальце. Потом он предупредил насчёт воровства, посоветовал не ходить по городу после заката и не оставлять лодку без присмотра. Мы провели бессонную ночь у таможенного причала. Нам мерещились воры и злоумышленники. С первыми лучами солнца мы ушли подальше от города на север, в бухту где находился яхт-клуб. И только там, может быть потому что присутствовали другие яхты, может быть потому что вернулось солнце или потому что немного отдохнули и не были так напряжены, мы начали наслаждаться страной в которую прибыли.

Много лет спустя, после изнурительного перехода, в плохую погоду и при встречном ветре, мы прибыли на один из островов Саломон. Был вечер и в округе виднелось только одно рыбацкое каноэ. Пока мы бросали якорь, оно подошло к нам на вёслах. На борту пять или шесть мужчин с совершенно тёмной кожей, кудрявыми волосами, красными губами и чёрными от жевания бетеля зубами. В этих местах бетель жуют непрерывно. Они остановились в нескольких метрах, смущённо разглядывая нас. До этого мы провели полтора года в Полинезии, среди аборигенов с золотистой кожей и ослепительными улыбками, сердечных и экспансивных, которые подходили к борту распевая песни и привозя подарки. Поэтому там, на затерянном островке, в присутствии этих красногубых дьяволов, мы почувствовали себя одинокими и покинутыми. Мы выбрали якорь и с последними лучами света поспешили оставить бухту и берег. После целой ночи плавания, следующим утром пришли на другой остров, в другую бухту, где встретили опять тот же тип людей: чёрные, оборванные, робкие и с красными губами. Но мы уже размышляли всю ночь об этом, и уже взошло солнце, помогая нам понять, что эти люди на ближайшее время будут составлять нам компанию в наших приключениях.

И каждый раз так. Прибыв в незнакомое место, первое впечатление слегка негативное. Отчасти причинами тому усталость, напряжение и древний инстинкт — всё незнакомое вызывает опасение. Каждый раз ощущения повторяются. Уйдя с последней якорной стоянки, где провели незабываемые дни с местными обитателями и возможно в компании другой лодки, после длинного перехода, заходя в следующую бухту, неизбежно оказывается, что место не так надёжно и спокойно как предыдущее. И забывается, что и там в первый момент казалось то же самое. На берегу всё не так красиво, потому что не знаешь куда пойти, люди не так приветливы, как наши друзья в предыдущей бухте, к которым в первое время мы тоже относились настороженно. А экипаж стоящей рядом яхты даже не показывется наружу, что они о себе мнят! Однако вечером от них следует приглашение на ужин, на рыбу, которую они выловили после обеда.

Эти ситуации начальной настороженности, негативной оценки незнакомой обстановки, мы испытали много раз. Когда только прибываешь, всё серо и тускло. Остаёшься на пару дней и всё окрашивается в яркие цвета. Уходишь, и в памяти всё становится ещё краше, чем было на самом деле.

Всё это заложено в природе человеческой сущности. В абсолютном больинстве случаев, после первого настороженного восприятия быстро приходит симпатия к новому месту и его обитателям, если место обитаемое.


Новая страна.

Прибыв в новую страну, первым делом нужно выполнить все въездные формальности, то есть пройти таможню, проштамповать паспорта и легализоваться во всех прочих конторах, которые меняются в зависимости от страны. Теоретически нужно перед прибытием вызывать по радио портовые власти и запрашивать инструкции. Практически же, процедура в разных странах может сильно меняться, подвергая нервы шкипера серьёзному испытанию. В некоторых случаях, когда таможенный порт совпадает с крупным городом, что случается и в странах третьего мира, ваш вызов принимают и дают соответствующие инструкции. Иногда власти вызывают вас ещё до прибытия. Например, когда мы прошли Торресов пролив, переходя из Тихого в Индийский океан, самолёт австралийской береговой охраны начал кружить над нами как только мы вошли в территориальные воды. Он совершал непонятные виражи, а мы не могли понять что так он пытался привлечь наше внимание и побудить нас ответить на вызов по УКВ радиостанции, которая была выключена. Наконец самолёт, не получая ответа, снизился настолько, что мне показалось зацепится за мачту. Я влючила УКВ только чтобы спросить, может у него какие-то проблемы, и тут он запросил уменя столько данных, сколько не запрашивали даже при выдаче сертификата антимафия!

В других местах, например при входе с севера в Суэцкий канал, в порту Бали, на некоторых островах Центральной Америки, вы ещё не успеете бросить якорь, как различные агенты очень навязчиво начинают предлагать свои услуги по прохождению формальностей. Ни в одном из этих мест агент не является обязательным, но в некоторых странах процедура оформления может быть такой сложной, длинной и тяжёлой для нервов, что в конце концов сдаёшься, хотя и начинаешь с благими намерениями.

Порт Бали был нашей базой в течении трёх лет. В конце сезона мы заканчивали плавание и оставляли там лодку до следующего. В первый раз я прошла всю процедуру сама, но второй раз уже была рада за небольие деньги воспользоваться услугами агента, экономя день времени и километры хождения пешком или на тендере под палящим солнцем или проливным дождём. Но не везде агенты так хороши и недороги как на Бали.

И наконец есть места, где никакие самолёты не контроллируют вновь прибывающих, и никакие агенты ничего от вас не домогаются и никто не отвечает на ваши вызовы по радио с запросами инструкций. Это счастливые места, где бюрократия ещё не родилась, где не имеет значения если вы прибываете в порт, который не является таможенным и где случается остановиться у какой нибудь деревни на несколько дней и потом идти дальше без всякого оформления официального въезда.


В каждой стране свой уровень бюрократии.

В некоторых случаях процедура въезда может быть длинной и сложной. Приходится заполнять бесчисленные копии списков экипажа (заготовте их побольше заранне), проделывать пешком километры от одного офиса к другому и временами выдерживать небольшую психологическую войну, чтобы отделаться от помощников и сопровождающих, которые возможно потом заодно с чиновниками будут просить у вас чаевые.

Раз в Индии грозный и агрессивный офицер поднялся на борт для таможенного контроля, вручил нам стопку белых листов бумаги и сказал:

— Перечислите здесь все вещи имеющиеся у вас на лодке. Когда закончите, я проведу проверку. Всё что не укажете, будет конфисковано.

Мы не знали как возразить и начали составлять список. Но вы представляете сколько всего находится на лодке, если на самом деле взяться всё перечислять? Через пару часов, при содействии морской болезни, так как лодку качало, офицер решил, что этого достаточно, собрал свои листы и уехал.

Мой незаинтересованный совет в таких случаях, take it easy – принимайте вещи такими, какие они есть, и самое главное, сохраняйте спокойствие и улыбку.

Всегда помните о том, что вещи кажущиеся нам правильными и логичными, для людей другой культуры может не быть таковыми, то что нам кажется простым, явным и само собой разумеющимся, другим может показаться непонятным. Во многих местах время не имеет такого значения как у нас, больше ценятся традиции и, самое главное, человеческое отношение. Кроме того никогда не забывайте, что находитесь в гостях, и то что нормально у нас дома, хоть и кажется нам единственно правильным, не везде так воспринимается.

Мне часто приходилось наблюдать неприятные сцены, когда спесивые шкиперы, часто американцы, разговаривая с чувством собственного превосходства с местными властями, говорили, что у них дома это делается так, и поэтому так правильно. Такой подход совсем не оправдывает себя! Добрый дикарь через некоторое время вдруг решит перестать быть добрым (наконец!) и отреагирует так, что жизнь нелюбезного шкипера осложнится ещё больше.

Когда мы прибыли на Галапагос на «Веккиетто», у нас небыло разрешения на пребывание там. До нас в капитанерии были два американца, владельцы яхт. Тоном не терпящим возражений они заявили капитану порта что направили запрос в столицу и просто пока не получили ответа, поэтому имеют полное право остаться. Всё это на беглом американском. Ответом было то, что они могут остаться только на 72 часа.

Когда подошла наша очередь, мы попытались объяснить капитану пусть на ломанном, но всё же испанском, что нам бы хотелось остаться немного подольше, что мы хотели бы поснимать животных и что Карло повредил палец, и хорошо бы остаться ещё на несколько дней, чтобы он мог зажить. Мы не просили много времени, было достаточно двух недель. Нам дали разрешение на десять дней, капитан стал нашим другом и весь период пребывания был нашим квалифицированым гидом.

Достаточно немногого чтобы расположить к себе людей, но не все это понимают.


Отношения с людьми

После преодоления бюрократических препятствий вашими собеседниками становятся рыбаки, обитатели деревень, аборигены.

Вдоль стандартного маршрута кругосветки по большей части встречаются очень бедные страны и начинаешь осознавать что тебе повезло в жизни иметь гораздо больше имущества и средств чем местным жителям. Даже на обычной лодке, около двенадцати метров длинны, находится бесконечное количество вещей: кастрюли, одеяла, радио, фотоаппараты, медикаменты и продукты. Для средней семьи, живущей в хижине напротив якорной стоянки они представляют несметное богатство. Уже не говоря о деньгах. Часто, это экономическое превосходство, которое зависит лишь от географической зоны рождения, трансформируется в голове вновь прибывших в чувство превосходства культурного и социального. Не буду рассказывать вам насколько легко стать жертвой этих предрассудков. Но это в корне ошибочно. Каждый раз когда у нас была возможность узнать людей лучше, в этих дикарях мы открывали неожиданную глубину, простую и трогательную.

Часто считают людей ниже на том основании, что они кроме своего языка не говорят ни на каких других (точно так же как большинство англоговорящих), вследствии чего они не могут общаться с нами. А мы можем общаться с ними?

Сделаем шаг назад. Один из самых частых вопросов, которые нам задают, когда мы рассказываем о своих плаваниях:

— Какой язык нужно знать? Как вы объясняетесь с местным населением?

Английский очень важен. Прежде чем общаться с местным населением, вам придется разбираться в лоциях и других морских изданиях, которые чаще всего написаны на английском. Кроме того каждый раз когда придётся говорить по радио с другим судном или портовыми властями, разговор будет на английском, на английском вам придётся говорить с 90 процентами экипажей других лодок и с большей частью людей которые вам будут встречаться.

Не обязательно иметь оксфордское произношение или какую-то квалификацию, достаточно понимать смысл того что читаешь и суметь объясниться, когда что-то спрашиваешь или пытаешься что-либо разъяснить. То есть, перед отправлением необходимо иметь хотя бы базовое знание языка, потом со временем и практикой он станет лучше.

Однако не надейтесь понять всё из того что вам будут говорить! Я считаю, что знаю английский достаточно хорошо, и могу сказать это без ложной скромности, так как учу его с двенадцати лет ипоследние пятнадцать лет это язык на котором я говорю большую часть времени. И все таки, весь период, что мы провели в плавании вдоль австралийского побережья я чувствовала себы ущербной, понимала лишь половину из того что мне говорили люди: продавщицу в супермаркете, которая каждый раз меня приветствовала и спрашивала что-то, что я не понимала, сообщение по телефону, которое извещало сколько денег осталось на счету, соседку по яхте, спрашивающую где мы купили чехол для ветрового рулевого. Мне приходилось переспрашивать минимум два раза. Моя неуверенность выросла до такой степени, что когда 11 сентября наш друг прибежал в вытаращенными глазами и рассказал о том что произошло в Нью Йорке, я сказала Карло:

— Знаешь, никак не могу привыкнуть к их речи. Представь себе, я поняла, будто бы самолётом разрушили два небоскрёба!

Кое кто отправляетс в плавание не зная ни одного языка, кроме своего. В Венесуэле мы встретили немца из Франкфурта, возрастом ближе к шестидесяти, который путешествовал с женой и ни один из двоих не говорил по-английски. Бенно, так его звали, начал изучать язык во время плавания, запоминая по двадцать слов в день, которые потом держал «здесь, у меня в заднице» (как он сам говорил, вспоминая анекдот, показывая на свою голову). Результат был тоже болеее или менее такой же. Он не остановилсяна островах Сан Блас, потому что читая лоцию понял, что вход в лагуну был затруднён из за подводных рифов, reef, а не из за сильного течения, stream. Хорошо что было не наоборот!

Но если наш друг Бенно по крайней мере старался, то есть категория круизеров, которые английский практически игнорируют. Я говорю о большей части французских яхтсменов, которые невозмутимо путешествуют говоря только по французски, используя лоции на французском и перемещаясь только между бывшими колониями, от Мартиники до Гваделупы, от Кайены до Французской Полинезии, от Новой Каледонии до Джибути и так далее. Эти люди, из за психологической неспособности адаптироваться к чужому языку, сами себе ограничивают мир той малой его частью, где они могут общаться.

Конечно, каждый волен поступать как ему вздумается, но знание английского делает жизнь более лёгкой и приятной, если кроме того знать немного французский или испанский, ещё лучше.

Но не везде достаточно английского. Есть места, как например африканский берег Красного моря, Таиланд, Индонезия и другие, где за пределами крупных центров по английски никто не говорит. И тогда нет другого выхода, как выучить, хотя бы немного местный язык. Достаточно малого. В начале нужно знать лишь как сказать здравствуйте, досвидание, как дела, и этого уже достаточночтобы увидеть счастливое выражение на лице собеседника. Люди сразу кажутся самим себе более значимыми, когда видят ваши усилия овладеть их языком. Тогда и они начинают прилагать усилия и вспоминают те десять двадцать английских слов, возможно похороненных в памяти. Из этих простых обменов словами рождается беседа, а иногда и дружба.

На «Barca Pulita» мы почти шесть месяцев провели в Красном море, в Египте, Судане и на островах Йемена. Почти всегда мы контактировали с бедуинами или рыбаками. Никто из них не говорил ни на каком языке кроме арабского. Временами даже на арабских диалектах. Однако, начиная с самых простых выражений вежливости, таких как саламалейкум, алейкум ассалам, шукран, через некоторое время мы уже были в состоянии поддерживать элементарную беседу, что, кроме всего прочего, позволило нам снять документальный фильм о йеменских рыбаках заготавливающих акульи плавники на островах Ханиш.

Потом была Восточная Африка. На побережье и островах Кении и Танзании есть деревни, где, как ни странно, говорят только на суахили. И там тоже, достаточно было выучить сотню основных слов и мы смогли больше сблизиться с людьми, узнать их культуру.

Самый интересный опыт у нас был в Индонезии, где, кроме как на Бали, никто не говорит по английски. Мы провели там три года и благодаря крайней простоте bahasa indonesia, национального языка созданного, как и эсперанто, голландцами, чтобы преодолеть проблему огромного количества диалектов, мы научились даже вести простые беседы. Это позволило нам в течении четырёх месяцев пребывания на острове Лембата, где мы сняли документальный фильм о китобоях, влиться в местное сообщество. Деревня, в которой мы находились, насчитывала не более трёхсот жителей живущих исключительно тем, что удавалось обменять на жир немногих китов, которых им удавалось добыть в течении года. Каждое утро мы выходили на промысел с ними на их лодках. После обеда возвращались и участвовали в деревенской жизни. Это люди очень бедные, с точки зрения европейца, но обладающие редкой культурой и традициями. Живя вместе с ними мы узнали их легенды и истории об охоте на китов возникшие несколько столетий назад, узнали о других писателях, которые приезжали сюда, оценили их чувство собственного достоинства. Всё это трудно было бы заметить просто наблюдая со стороны.

Однако, кажется что у нас в голове хватает места не более чем для одного дополнительного языка. Так суахили занял место арабского, индонезийский место суахили, а ржавчина времени уничтожила и его. Но я уверена, что в нужный момент слова снова всплывут в памяти.


Одежда

Устная речь, это не единственное средство самовыражения.

Существуют и другие жесты и внешние сигналы, которые часто воспринимаются в первую очередь, и по которым составляется первое взаимное впечатление. И в этой сфере может возникнуть большое непонимание и неуважение между людьми.

Как мы уже видели, мы сразу оцениваем человека или народ на основании бедного внешнего вида или предполагаемой бедности. Но хоть раз мы подумали о том, как судят о нас, какое представление о себе мы вызываем и, что очень важно, не смущает ли наш внешний вид других? Не многие задумываются о том, как одеться, когда находятся в чужой стране.

Когда наши друзья приезжают проведать нас на лодке, и не только они, на море, на жаре, в отпуске, ведут себя как если бы были в отпуске на ривьере, и одеваются соответственно. То есть на лодке минимум одежды, а то и без оной, на пляже, или идя за покупками, шорты или суперминиюбки, огромные декольте, футболка и далеев том же духе. Такая одежда, которая летом у нас вполне нормальна даже в городе, оскорбляет, и довольно сильно, большую часть населения стран третьего мира. Не буду говорить о мусульманах, они по крайней мере этого не позволят и всегда сделают замечание (всё таки мы у них в гостях). Не стану говорить и о народах, которые ещё в середине прошлого века ходили голыми. Потом пришли миссионеры и обязали их носить одежду. Теперь они выказывают уважение к человеку тем что одеваются в его присутствии как можно лучше. Хотя их чувство стыдливости отличается от нашего. На многих островах Тихого океана женщины ходят с открытой грудью, но никогда не оголят бедро.

Короче говоря, ходить малоодетым по полинезийской деревне или азиатскому рынку, значит проявлять грубость и неотёсанность по отношению к местным жителям. Часто аборигены слишком робки или вопитаны чтобы сделать замечание, но иногда мне приходилось встречать и таких, что не смутятся выговорить туристу по поводу его одеяния.

Иногда это непонимание может быть и опасным, так как полуоголённое тело, особенно женское может быть интерпретировано некоторыми народностями как открытый призыв к близости.

Когда у нас на борту гости, мы всегда рекомендуем при сходе на берег, чтобы ноги были покрыты как минимум до колена и майку с рукавами! И не надо зря вздыхать! Они в отпуске и думают, что имеют право одеваться как в отпуске. В этом заключается разница между туристом и путешественником.

Комментарии статьи(0)

Еще нет комментариев. Будьте первым!

Только авторизованные пользователи могут оставлять комментарии Вход